?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Годы развала Советского Союза иногда называют криминальной революцией. В эти годы резко изменились уровень и характер преступности.
Ослабло влияние воровского закона, допускающего насилие только в исключительных случаях, силовой характер новой преступности значительно увеличил численность преступных сообществ. Изменившийся криминальный мир сделал возможным, первоначальное накопление капитала, необходимое для перехода к рыночной экономике. Либералы в то время всеми силами способствовали развитию нового криминала, противопоставив его консервативным МВД, КГБ и армии в качестве силовой структуры, необходимой для прихода к власти.

Воплощение в жизнь тоталитарной конституции Ельцина, набравшее обороты при Путине, изменило взаимоотношения власти и криминала. Убийство Отара Квантришвили было первым признаком похолодания этих отношений. В стране с более или менее установившимся конституционным строем, какой является нынешняя РФ, власть негласно использует в своих целях криминальные структуры и методы, ведя при этом показную и неэффективную борьбу с преступностью.
Общеизвестных примеров борьбы и использования достаточно. Герман Греф фигурировал в четырех уголовных делах как предполагаемый заказчик убийств, но, разумеется, был оправдан. А такие высокотехнологичные убийства, как устранение Собчака и Боровика, вообще не становятся материалами уголовных дел. Что же касается борьбы, тюрьмы и зоны всегда служили развитию преступности, являясь школой для начинающих и кладезью кадров для матерых. Растущая жестокость наказаний (срока до 30 лет, пожизненное заключение) только укрепляет волевые качества на путь преступления и углубляет раскол общества, разделенного забором с колючей проволокой.
Любой правящий режим нуждается в услугах преступного мира и сам использует криминальные методы, как правило, действуя в этом случае руками спецслужб. Борьба с криминалом – всего лишь популистские вывеска на здании власти.
Хотя новейшая история не знает примеров не коррумпированного режима, коррупция стала таким же пугалом для народа, как и преступность. При этом не делалось даже попытки взвесить плюсы и минусы этого социального явления. Попробуем выделить главные.
Первым преимуществом коррумпированной власти перед не коррумпированной (т.е. идеальной и реально несуществующей) является ее стабилизирующее влияние на общество в целом. Выборная система меняет депутатов и президентов, будто тасуя карты в колоде, а коррумпированные тузы, держащие в своих руках экономику, политику и сами выборы, остаются на своих местах. Их несменяемость ощущается каждым простым трудящимся даже при ломке общественного устройства, подобной развалу Советского Союза и переходу к рыночной экономике. Без коррупционеров такие процессы протекали бы во много раз быстрее и были бы в буквальном смысле убийственны для трудящихся масс.
Второй пляс коррупции – ее внутренняя гибкость и свобода от формализма. Не стремясь к блестящей официальной карьере, каждый коррупционер имеет власть, пропорциональную его личным (интеллектуальным, волевым) качествам. За дебильными «политиками», показываемыми по ТВ, стоят эти неглупые люди с твердым характером. В их системе места ослабевающих быстро занимают сильные.
И, в-третьих, методы управления, используемые коррупционерами, гораздо более эффективны, чем написание новых законов, тонущих в море уже написанных. Чем коррумпированнее власть, тем меньше бюрократической волокиты (пресловутое «телефонное право» – скорость звука!) в принятии и осуществлении решений.
Главным же минусом коррупционной системы является материальная заинтересованность каждого ее участника как основной и едва ли не единственный мотив принимаемых коррупционерами решений. Однако упреки такого рода звучат из уст политических деятелей фальшиво и абсурдно, т.к. именно политики сделали культ собственности официальной «идеологией» государства. Коммунисты и либералы спорят о преимуществах, соответственно, общественной и частной форм собственности, одинаково являясь служителями зловещего культа.
Строя проекты будущего, свободного от тюрем, лагерей и судов, приходится отвести коррупции главенствующую роль. Нет ничего ужасного в том, если когда-нибудь командующий армией или округом предложит криминальному авторитету танковую роту для грабительского похода по странам какой-нибудь Африки. Вернувшись с грузовиками золота, братва отблагодарит и генерала, и государство, предоставившее войскам и криминалу возможность обогащения. Ничего ужасного, если родственник убитого сам накажет убийцу и, чтобы предотвратить «кровную месть», докажет свою правоту в присутствии другой стороны и авторитетного (без учета должности) человека. Именно такие ситуации и есть примеры настоящего (без фарса выборов и кормления бесчисленных ментов) народовластия.
Речь идет не о легализации теневой системы управления, называемой коррупцией. Закон должен оставаться законом, став из запретительного чисто декларативным. Уголовный кодекс, например, разумно сократить до нескольких статей, карающих за государственные преступления. А межличностные конфликты и решаться должны на межличностном уровне – на основе идеи справедливости.
Такие общественные отношения будут гораздо более мягкими, насилия станет значительно меньше. Дело в том, что садистская жестокость нынешних устоев (после крупных терактов в США и России власть забыла любимое слово «демократия», сменив его на «безопасность») порождена личной безответственность каждого исполняющего общий для всех закон. Садисты, прикрываясь судейской мантией, подменили справедливость своим извращением, а принимающие решения на свой страх и риск просто вынуждены быть справедливыми.
Культ собственности, несовместимый ни с какими представлениями о справедливости, должен быть выжжен каленым железом. Презрительное отношение к собственности лучших представителей преступного мира (им, сильным, так легко все дается!) может стать образцом для первого шага к переоценке ее ценности.
Уже сегодня борцы за свободное и единое общество должны взять на вооружение лозунги:
«В асфальт – капитана Катании!»,
«Коррупция – мать порядка!».

Невозможность замены коррупции другим управленческим механизмом подробно рассмотрена мной в других текстах ("Коррупция как источник законотворчества" в этом сообществе). Написанная же почти 10 лет назад в тюрьме, статья грешит двумя основными недостатками.
Во-первых, с тех пор изменились формы коррупции. Однако эти изменения несущественны и не заслуживают их анализа. Во-вторых, – и это главный недостаток – текст пропитан арестантским идеализмом, присутствие которого читатель обнаружит в каждом абзаце. Наиболее идеалистичен пассаж о «выжигании культа собственности каленым железом».
Реальность же состоит в том, что логика развития истории не позволяет обществу в целом сбросить с себя эти путы. Кроме того, культ собственности становится все более и более охранительным, ведь на смену его пытается придти власть оккультных обществ.
Пусть лучше правят олигархи, ведь в системе «купи-продай» остается достаточно свободы для традиционных ценностей. Конечно, хаос современного мира содержит в себе немало элементов перевернутой иерархии, но власть лжепророков сегодня опосредована и неполна. Социальное положение до сих пор определяется количеством денег, а не оккультным статусом личности.
Коррупция – последний заслон на пути низших сил. Поэтому повторю тезис наивной идеалистической статьи:
«Коррупция – мать порядка!».

Latest Month

Октябрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031